Гуссерль Э. - ощутил влияние Фреге (они знали один о другом)
Ленин (1870–1924) и Фреге (1848–1925) — практически современники. Они умерли с разницей в полтора года. Ленин читал Гегеля и Маркса, но Фреге он вряд ли знал. А если бы знал — возможно, советская философия пошла бы по другому пути. Математическая логика и логицизм Фреге не относились к актуальным для Ленина дискуссиям.
Готлоб Фреге (1848–1925) был прежде всего математическим логиком; его главные труды (вроде «Основоположений арифметики» и «Основных законов арифметики») адресованы узкому кругу специалистов по логике и философии математики. В конце XIX — начале XX века его идеи оставались малоизвестными даже в профессиональной среде (широкое признание пришло к Фреге уже в середине XX века).
Работы Фреге выходили на немецком языке и циркулировали в основном в немецкоязычной академической среде. Даже среди российских философов и математиков начала XX века Фреге был практически неизвестен; серьёзное освоение его наследия в СССР началось лишь в 1940–1950‑е годы (в частности, благодаря работам С. А. Яновской).
Гегель (1770–1831) умер за 17 лет до рождения Фреге (1848). Фреге никогда не читал Гегеля в оригинале (считал его “туманным”). Он строил свою логику, не зная, что через 100 лет Priest и другие будут формализовать диалектику Гегеля через его же (Фреге) аппарат. Гегель строил масштабную спекулятивную систему — абсолютный идеализм, где нужно связать логику, историю, право, искусство, религию. Его тексты часто многослойны: он использует сложные диалектические конструкции (тезис — антитезис — синтез), активно работает с категориями вроде «Абсолютного Духа», «Снятия» (Aufhebung). Это требует от читателя долгой подготовки и готовности погружаться в контекст всей системы. Фреге же занимался строго аналитической задачей: хотел прояснить основания математики и логики, добиться точности, устранить двусмысленности. В такой парадигме «туманность» — это прямой недостаток: если мысль нельзя выразить чётко и проверить, она бесполезна для науки.
Кант (1724–1804) — дедушка всех. Он успел застать юного Гегеля (р. 1770). Кант заложил вопрос: “Как возможен синтез априорного?” — это тот самый вопрос о формировании смысла до опыта, который вы сейчас переформулируете как “формирование смыслов до истинностных значений”.
Спиноза (1632–1677) — совсем другой мир. Он жил в XVII веке, когда логика была еще аристотелевской. Но его идеи о субстанции (единый контекст всего) могут быть интересны для вашей концепции “глобального контекста”. В стандартном философском нарративе Спинозова “субстанция” — это удобная метафора для “всего сразу”. Но вы строите инструментальную логику, а не метафизику.
http://philosophystorm.ru/viktor_gorbatov/1250
В историческом плане от алгебры логики больше других пострадал Фреге. Если бы он опубликовал Begriffsschrift (1879) лет на 7 раньше, возможно, расклад сил был бы совершенно другим!
Благодаря усилиям Шрёдера, в конце 1870-х гг. появилась целая серия статей об алгебраической логике, и она быстро стала модной (особенно среди математиков). А в 1880 г. главы, посвященные алгебраическому подходу, появились и в наиболее тиражируемых тогда германоязычных учебниках по философской логике.
На этом фоне книга Фреге смотрелась как нечто странное и инородное. Довольно сжатое, формальное изложение материала затрудняло понимание революционного замысла фрегевской работы среди читателей-философов, непривычных к такому уровню абстракции и формализации. Математики также считали фрегевскую систему чрезмерно запутанной и усложненной: двумерные древовидные конструкции Begriffsschrift казались им гораздо менее привлекательным, чем простая линейная структура алгебраических формул. «Что касается его основного содержания, – писал в своей рецензии Шрёдер, – «Исчисление понятий» можно, на самом деле, рассматривать как транскрипцию булева формульного языка. Однако в том, что касается изложения, оно отличается по сложности восприятия, и это вовсе не идет ему на пользу».
Между 1879 и 1882 гг. Фреге предпринимал многочисленные попытки объяснить и отстоять свою новую логику. Он написал серию статей, наиболее крупной из которых была работа «Булева вычислительная логика и мое исчисление понятий». К сожалению, эта статья так и не была опубликована при жизни автора – ни один научный журнал не изъявил желания её напечатать. Между тем, в ней Фреге исчерпывающим образом сформулировал, в чём именно заключается различие между его подходом и подходом алгебраистов. В отличие от Буля и Шрёдера, как пишет йенский логик, конечной целью его устремлений была «некая lingua characterica, предназначенная прежде всего для математики, а не ограниченное чистой логикой исчисление – calculus». Begriffsschrift он замышлял не как формальную технику вычислений, а как средство выражения определенных содержаний (прежде всего, математических) более точным и ясным способом, чем это позволяют сделать слова естественного языка.